А далее еще интереснее

А далее еще интереснее: «Гублитом зачастую выполняются задания, исходящие из Политконтроля, которые он по тем или иным причинам не может взять на себя в целях конспирации, и наоборот. В отношении просмотра изданий (предварительного) также бывают случаи совещаний с Политконтролем и обязательная отсылка копий отзывов о запрещенных изданиях для сведения и установления источника получения оригиналов. В большинстве случаев последнее приходится выполнять Гублиту, как учреждению расшифрованному» (I — ф. 31, оп. 2, д. 14, л. 34).

Кажется, что все уже ясно и понятно, но руководитель петроградской цензуры полагает, что такую «тонкую» работу лучше всего поручить его сотрудникам, поскольку «Политконтроль ГПУ не всегда достигает цели» — «все, что мог бы при контроле установить представитель Гублита не установит представитель ГПУ, перед которым язык и голова слишком неразговорчивы и настороже (так! — А. Б.)». Он с некоторым -сожалением говорит далее о том, что иного выхода, как «делить» эту работу с ГПУ, он не видит, так как «штат Гублита не дает возможности взять на себя полностью эту работу» (Там же, л. 48). Позднее, в 1927 г., на «Совещании ответственных работников Ленобллита», он даже жалуется на то, что до сих пор «не налажены взаимоотношения с Политконтролем ГПУ — мы и он несем (так!) одну и ту же работу… имелись случаи, когда разрешенные нами книги задерживались Политконтролем по идеологическим соображениям» (I — ф. 31, оп.2, д. 57; л. 45).

На практике тайная политическая полиция выполняла следующие функции в интересующей нас сейчас области. Во-первых, функцию наблюдения и контроля за вбейи «Книжными» предприятиями: типографиями, библиотеками, издательствами, редакциями журналов и газет. Без ее ведома не могло быть назначено ни одно «ответственное» лицо в предприятии такого рода. Следило ГПУ за составом книжных фондов библиотек, книжных магазинов, изымало и подвергало уничтожению издания, входившие в списки запрещенных книг, подготовленных органами Главлита.