было заявлено

Как мною уже было заявлено, я писал от имени неизвестною человека письмо к Лихутиной, уведомляя ее, что Нечаев умер, и намой вопрос Нечаеву, правда ли, что он умер, он (Павлов) отвечал: нет, но это пишется ввиду того, что его выдал Негрескул. Мною так и в письме было написано, что Нечаев взят по доносу Негрескула. Послав ей письмо, я оставил ей свой адрес, и в ответ была получена мною телеграмма, и помню, что в ней было сказано, чтоб Дмитрий Федорович не ехал, потому что у них нездорово, или что-то в роде этого. Кто же именно назывался этим именем, — того я не знал. Ни разговоров, ни рассказов о Лихутиных никогда не было, и об отношениях их к делу организации ничего но знаю. Касательно отношений Нечаева к Негрескулу припоминаю из слышанных мною разговоров, что они были очень близки, но что потом Негрескул стал распространять слух о какой-то большой краже (если не ошибаюсь), совершенной Нечаевым, что последнего очень беспокоило, и предполагаю, что по этому случаю послан был туда Кузнецов, имевший целью подавить всякие слухи. Телеграмму, сколько помню, передал Успенскому, потому что не знал, когда увижу Нечаева (Павлова).

Об анонимном письме от Нечаева я ничего не слыхал, Колачевских, Бас-нина и Бирка не знаю, но фамилию Колачевских приходилось слышать не раз в квартире Успенского.

В лавке овощной у Николая Михайлова (на углу 4-й Мещанской, д. Иванова), где я прежде жил, по вечерам собираются выпить служащие в Мещанской части. Не помню, кто-то мне говорил, что от них (т.е. вообще от служащих в частях) можно получать фальшивые паспорта; я бывал в этой лавочке, заводил разговор об этом предмете с посетителями из части, но они сказали, т.е. я получил в ответ, что это вещь совершенно невозможная; но, сидя на стуле, я заметил возле себя в куче бумаг, сложенных для обвертки товара, несколько паспортов старинных годов, тотчас же купил их, как простую бумагу оберточную, за 5 коп., и эти паспорта через Нечаева переданы были Николаеву; каким образом они попали к Рипману и были ли у него, того не знаю; но Николаев однажды говорил мне, что из них некоторые он вытравил, а остальные сжег, испугавшись обыска.

Искание паспортов совершалось по неотступной просьбе Нечаева, вследствие которой я обратился к служащему в цеховой управе (на Никольской) г. Ильинскому, но он ловко перебрал у меня рублей до 15-ти и ни одного паспорта не дал. Деньги эти, по рублю, по два, получал я каждый раз от Успенского для выдачи Ильинскому. Выше я неловко выразился, сказав о служащих, что они собираются выпить в лавке. Не в лавке, а в соседнем питейном доме того же хозяина, что и лавочка, но в лавку заходят для покупки и разговоров. Затем я даже и того верно не знаю.