Интерес

Интереса кроются как раз в том, что именно переходные состояния в жизни общества, разного рода процессы и явления, имевшие место на подобных разноуровневых — больших и малых— «перевалах» исторической эволюции, неизменно сопровождались мощными вспышками социального протеста угнетенных и эксплуатируемых слоев населения. Тем самым становится возможным рельефней и полней показать место и роль народных масс, в частности их борьбы, в прохождении одной за другой стадий и фаз общественного прогресса, в целом в поступательном движении общества.

Долгий и нелегкий опыт научных разысканий медиевистов, не исключал и синологов, побуждает строже, требовательнее, чем то бывало да и поныне еще имеет место, подходить к использованию количественных и качественных «параметров» при характеристике содержания и форм крестьянского социального протеста и противодействия, к употреблению соответствующих понятий и терминов, в частности и такого, как «классовая борьба», в приложении к средневековому крестьянству. Во всяком случае отнюдь не каждое из средств социального отпора сельского трудового люда той эпохи, не любое проявление недовольства и протеста с его стороны подпадает под дефиницию «классовая борьба», а стало быть, требуется скрупулезно прослеживать и «диагностировать» качественные градации в содержании и формах противостояния деревенских тружеников власть и богатство имущим. И, надо сказать, к настоящему времени ощутимо продвинулась вперед научно-теоретическая разработка общей типологии и морфологии социальных конфликтов в средние века, проблематики главных направлений, видов и способов социального протеста тогдашнего крестьянства. В расчет принимаются многие десятки разновидностей таких его действий, в которых заключался бы какой-нибудь элемент сопротивления или борьбы.

В частности, многое сделано для выявления и обоснования определяющих признаков и закономерностей крестьянских войн как той специфической формы активного противодействия общественных низов, которая в арсенале средств борьбы трудового люда занимала один, высший ряд вместе с крестьянскими восстаниями, но в то же самое время существенно, а вовсе не одними лишь количественными «показателями» отличалась от последних. Спору нет, крестьянские войны не отделены «метафизической гранью» не только от восстаний, но также и от крестьянских уходов и побегов, «социального бандитизма» («разбоя»).