Колыбелью крестьянской войны

Колыбелью крестьянской войны 874-901 гг., как и первых двух, явилась территория -— в понятиях географии современного Китая — севера, а именно: провинций Шаньдун и Хэнань. Затем «великая смута» распространилась и на другие части севера страны. Но в отличие от народных повстанческих движений 184-215 и 610-624 гг. в орбиту крестьянской войны во главе с Ван Сяньчжи и Хуан Чао оказались втянутыми и обширные пространства не только центральной, но и южной части Срединного государства, вплоть до Гуандуна и Гуанси, а в общей сложности — территория, охватившая полностью или частично 13 из 23 нынешних провинций КНР: Шаньдун, Хэнань, Аньхой, Цзянсу, Цзянси, Чжэцзян, Фуцзянь, Гуандун, Гуанси, Хунань, Хубэй, Шэньси и Сычуань. Что касается юга, то имеется в виду его вовлеченность в перипетии «великой смуты» довольно широкая и интенсивная, идет ли речь об упоминавшемся главном повстанческом очаге во главе с Ван Сяньчжи и Хуан Чао или же о «спутниках» и прочих звеньях «периферии» крестьянской войны.

Почва для этого была вспахана народными восстаниями — предвестниками и предшественниками «великой смуты» 874-901 гг. Но последняя вывела почву упомянутых регионов из «целинного» состояния столь масштабно и основательно, что уже в X и ближайших за ним столетиях именно они стали главным ареалом повстанческой активности «низов» Сунского Китая [238, с. 321 и след., 476-477]; дало это о себе знать и в освободительном движении «Красных войск» 1351-1368 гг., а следующая крестьянская война, та, что имела место во второй четверти XVII в., в значительной своей части развертывалась преимущественно в центральных и южных провинциях империи Мин (1368-1644), последняя же — с тайпинами в качестве ее стержневого звена—и зарождалась на юге.

Другими словами, «великая смута» 874-901 гг. породила ощутимые перемены в «географии» истории крестьянских войн и прочих проявлений официального протеста общественных низов Срединного государства.

Одной из характерных черт крестьянских войн в Китае с его множественным по этническому составу населением было участие неханьского люда, и «великая смута» 874-901 гг. не только не стала исключением, но явила собой самый ранний пример, когда данный фактор, что называется, «работал» на всех, кроме начальной, стадиях, выступая как ее константа. Причем «работал» ощутимо, а не просто «на уровне» чего-то пассивного, производного, «отзвуков» либо только «спутников» крестьянской войны. Потом, в последующих крестьянских войнах, особенно в последней, пришедшейся на третью четверть XIX в., он давал о себе знать еще более заметно. Но впервые поистине весомо и зримо.