«Лексикон»

«Лексикон», из которого черпались девизы и словесная символика, призванные запечатлеть сокровенные вожделения и упования общественных низов добиться лучшей для себя доли, оказался в данном случае совсем иным. Отнюдь не отъединенный от традиции древней и раннесредневековой мысли, он был все же «статуса» если не эмпирического, то все-таки «приземленного», и потому наряду с топонимом-лозунгом «Ци», принятым в качестве наименования провозглашенной и возглавленной Хуан Чао повстанческой государственности, идея равенства в титулагуре и Ван Сяньчжи, и Хуан Чао и в исходивших от них устных и письменных воззваниях, декларациях, прочих материалах агитационного назначения «озвучивалась» словом «пинцзюнь»(«равный» или «справедливый») либо его полным синонимом «цзюньпин», либо, наконец, главной составляющей обоих этих слов-биномов — «цзюнь» (в тех же значениях).

Другое дело, что в источниках, как уже отмечалось, нет указаний на конкретное содержание понятия «пинцзюнь» в толковании вожаков данной крестьянской войны, на меры, которые Ван Сяньчжи и Хуан Чао предусматривали, дабы обеспечить реализацию идеи «равенства», и остается неясно, подразумевались ли под «иоравнением» в его наиболее доступной для сельского «малого люда» Танского Китая форме «справедливого распределения» не только сфера налогообложения и тем паче не только то, что происходило в дни «больших разоров», например в Гуанчжоу и Чанъани, или же можно вести речь даже о распределении поровну—правда, стоит еще раз подчеркнуть, с ориентацией на присвоение явочным порядком — наряду с предметами потребления также и естественных условий производства, прежде всего земли. Последнее нельзя исключать.

Как обычно бывает в пору особо резкого обострения общественных противоречий, в разных слоях и группах населения могут возрождаться всевозможные призрачные надежды социально-психологического свойства. Данный случай — не исключение. Как тоже уже отмечалось, при всей парадоксальности подобных явлений, китайскому крестьянству той поры могла представляться предпочтительнее и даже привлекательной в качестве своего рода модели практического осуществления идеи «уравнительного землепользования» надельная система конца III — второй трети VIII в. Налицо одно из проявлений социально-утопического феномена, базирующегося на принципе реконструкции былого обустроенного мира и с имманентным общественному сознанию крестьянства «вектором» ретроспективной ориентации.