Мы говорили уже около часа

Мы говорили уже около часа. Но остановить его на таком месте я не мог.
Продолжайте,— попросил я.
О, это было давно,— начал Габриэль.— Моя мать говорила, что у меня было редкое качество предвидеть смерть. Иногда я видел человека и говорил: «Он скоро умрет!» Действительно, через день или неделю человек этот умирал. Какие это были случаи, я сейчас не помню. Так рассказывала мать. Но был у меня случай, который я сам запомнил.

После второй мировой войны я попал в больницу. В палате со мной лежал еще один больной, совсем неподвижный.

Когда сестры вывозили меня в коридор, вокруг собирались врачи. Они знали, что я корреспондент, и просили рассказать о событиях в мире. Угощали чаем с пончиками и вообще чем угодно, только бы я говорил. Во время одной из таких встреч я им сказал:

— Вы хорошо относитесь ко мне. Зачем же вы поместили меня в одну палату с умирающим?

— Почему он умирающий? — возразили врачи.— Он ранен, и он выздоровеет.

— Нет! — твердо сказал я.

На другой день он умер.

Врачи начали меня спрашивать, как я мог определить, что он умрет.

Я им ответил:

— А я и сам не знаю. Наверное, по взгляду. Его уже ничто не интересовало и не трогало — ни приход родных, ни их переживания. Его взгляд был устремлен за окно — его звала Вселенная. Ведь это подсознательное чувство объяснить нельзя. У Джека Лондона есть рассказ «Зов предков». Это о собаке, но и ее тоже звала вселенная. Все мы одинаковы, все — создание Вселенной, этих бурных миров, то рождающихся, то потухающих. Мы из нее пришли и в нее уйдем. Важно то,— сказал Габриэль,— что я оказался прав. И то же самое предчувствие гибели Хаммаршельда на аэродроме. Ведь всего через десять дней оно подтвердилось.