Научно-педагогическая секция

Научно-педагогическая секция ГУСа постановила издание книжки отклонить». Товарищи из Главного ученого совета оказались вполне солидарны с дошкольным инспектором Махлиной, прислав предельно лаконичную выписку из протокола № 1 заседания Комиссии по просмотру детской литературы: «Слушали: Чуковский. Бармалей. Рис. Добужинского. Постановили: Отклонить».

Попали сведения о запрещении сказки Чуковского и в «Список рукописей, не разрешенных Ленгублитом за 2-й квартал 1927 г.»: «Чуковский. Бармалей. 4-е изд. Мотивы запрещения: неприемлемость с педагогической, точки зрения» (I — ф. 31, оп. 2, д. 59, л. 92). ‘Как не вспомнить здесь снова эпиграмму Владимира Соловьева!

Конечно, не один Корней Иванович Чуковский подвергался тогда цензурным гонениям, но история его мытарств необыкновенно выразительно и точно передает атмосферу тех лет. Почти все партийные съезды и конференции уделяли тогда внимание детской литературе, что даже нашло отражение в их постановлениях, и решениях. Они признают «чрезвычайно необходимым создание литературы, которая могла бы содействовать коммунистическому воспитанию юношеских масс», призывают «приступить к созданию литературы для детей под тщательным контролем и руководством партии с целью усиления в этой литературе моментов классовости, интернационализма, трудового воспитания».

Понятно, эти указания перетекали в практическую деятельность цензурных инстанций и редакций журналов и издательств. С огромнейшими трудностями пробивали себе дорогу в детскую литературу С. Маршак,. В. Бианки и др. В конце десятилетия развязывается в педагогической и рапповской прессе ожесточенная борьба даже против детских стихов Маяковского, которого,, кажется, трудно упрекнуть в отсутствии классового и революционного накала. Тем не менее, его произведения для детей были признаны «иеологически неприемлемыми», «возбуждающими отрицательные эмоции» и т.д.12. Как всегда, последнее слово оставалось за партией,, которая уделяла детской литературе особое внимание.