Образ Максима

Образ Максима подлинно народен. Этой большой творческой удачей фильм обязан в первую очередь замечательной игре Б. Чиркова и его индивидуальным данным. Интересно отметить, что именно выбор для данной роли Б. Чиркова и определил окончательно характерные черты героя. В литературном сценарии внешний облик Максима рисовался иным, чем он оказался в фильме. «Тощий парень с умным взглядом, с острым носом, с упрямой копной волос» — писали авторы о Максиме в литературном сценарии. Совсем другим мы видим его на экране в образе, созданном Б. Чирковым. Простое русское лицо, немного вздернутый нос, лукавый прищур глаз, свидетельствующий о неистощимой жизнерадостности и большой практической сметке. Рабочая кепка, расстегнутый ворот русской рубашки, подпоясанной ремнем, дополняют типичный облик пролетария.

Но дело не только в типической внешней характеристике героя. Главная заслуга артиста в том, что он смог показать на экране художественно убедительно и психологически оправданно душевный мир героя.

Вот заведующий допрашивает Максима, пытаясь выведать у него, нет ли на заводе нелегальных кружков, не читают ли рабочие запрещенной литературы. Б. Чирков с большим мастерством проводит эту сцену, показывая, что Максим сейчас еще многого не знает, ему еще не вполне понятен смысл нелегальной работы революционеров, значение рабочих собраний, о которых выспрашивают его, но для него совершенно ясно, куда клонит мастер. Поэтому Максим делает вид, что страшно пугается, когда ему задают вопрос, читает ли он запрещенные книжки. Глубоко вздохнув, с видом пойманного с поличным человека, он сознается, что читает, и начинает декламировать, наигрывая пафос под стать дешевому провинциальному трагику: «Прочь! Прочь из этого гнезда коварства и порока! Меня ждут скалистые ущелья и верные товарищи — гроза тиранов и злодеев».