Однажды утром

Однажды утром газеты вышли с объявлением, в котором говорилось, что всех, кто будет содействовать спасению английских солдат, ожидает смертная казнь.

— Я должна сейчас же поехать в Либурн и увидеться с Тиссье,— решила Китти.— Боюсь, что этот указ может заставить его отказаться помогать нам.

Но, поскольку пропуска для наших беглецов уже были готовы, она решила взять их с собой. Вернувшись же, Китти не жалела похвал в адрес Тиссье.

— Берк и Миан благополучно переправились через границу,— рассказывала она.— А Тиссье — чудесный парень. Когда я упомянула о смертном приговоре, он просто сплюнул.

Китти сразу же написала отцу Кристиану, что все готово для проведения его сборной кампании, и через несколько дней он появился у нас дома вместе с четырьмя англичанами. Получив проездные документы, они тем же вечером сели на поезд в Либурн. Тиссье известил нас об их благополучном прибытии. Но потом прошло два дня, а от него больше не было ни слова, и мы начали бояться, что что-то случилось. Но тут он появился сам.

— Вы совершили большую ошибку,— с порога сурово объявил он.— В дальнейшем вы должны посылать с вашими парнями бойких и находчивых сопровождающих, которые бы отвечали за них на вопросы — по-французски.

Как оказалось, они только чудом избежали ареста. Французские жандармы, которые проверяли в поезде документы, обнаружили, что никто из них не говорит по-французски, хотя бумаги у всех четверых в полном порядке. И если бы нс активное вмешательство французских пассажиров, жандармы сняли бы их с поезда.

— Что же нам делать? — чуть не заплакала Китти.— Я ума не приложу, где нам искать провожатых.

Не прошло и четверти часа с момента ухода Тиссье, как Марго объявила о приходе другого визитера — мсье Корбье.

— Я не знаю такого,— насторожилась Китти.— Что ему нужно?

Марго не успела ответить, так как в этот момент двери гостиной открылись, и зашел сам мсье Корбье. По черной неровной бороде и очкам в толстой оправе этого человека можно было принять за французского доктора. Мы молча уставились на него.

— Милые дамы,— сказал он,— я рад видеть, что вы не узнаете меня.