Он обратил

Он обратил внимание на букву «ять», на «подозрительные и старосветские» рисунки, на то, что вся она имеет «православный привкус». «Общественность», конечно, должна была «отреагировать» на правдистский материал, как это было принято, начиная с 20-х годов и кончая 80-ми. Была создана комиссия, которая «при первой же попытке» вычистила 450 книг, «идеологически вредных» и «устаревших». Она даже заметила, что «религиозно-тенденциозные книжки выдавались преимущественно в декабре, марте и апреле, накануне наиболее видных церковных праздников, и выдавались они не случайно, а по многу раз каждая».

В результате этого весь штат библиотеки был уволен и над работниками состоялся даже суд, хотя и «общественный». Некоторые сотрудники пробовали оправдать «Ясную звездочку», утверждая, что «в. ней ничего особенного нет, что церковные праздники там упомянуты как календарные даты, что коляда дана в описании самого Гоголя», но тем самым еще более усугубили свою «вину». Согласно принятой на суде резолюции, «работники Гоголевской библиотеки провели ряд вредных работ и тем самым объективно являются вредителями». Здесь уже слышны непосредственные отзвуки начавшихся в конце 20-х годов процессов «над вредителями»; впрочем, спустя несколько лет, в годы «Большого террора», эта история могла бы иметь для библиотекарей еще более трагичные последствия.

Приведенные примеры достаточно точно характеризуют начавшийся тотальный поход на достижения мировой культуры. Необходимо было выковать «юного бойца за дело коммунизма», и книги должны были играть в этом первостепенную роль. «Проскрипционные» списки «вредной» литературы, многочисленные постановления и циркуляры Главлита, погромные статьи в журналах и газетах, — все это служило поставленной пели. Советские цензоры далеко опередили своих дореволюционных собратьев, хотя переклички в их деятельности несомненны. Мы можем обнаружить еще немало случаев запрещения одних и тех же книг, хотя и с противоположным знаком.