подростки

Но одно дело — подростки. Взрослым вбивалось в головы то же самое. Большинству японцев мир представлялся виртуальным, несуществующим, они не видели его, пи разу пе говорили с европейцами или американцами, не посещали чужих стран. Приходилось принимать на веру то, что повторялось пять, десять, сто раз. Великое счастье японского народа заключалось лишь в одном — в те времена не было телевидения. Иначе картина оказалась бы еще более знакомой — достаточно поменять название «Япония» на другое…

Как всегда, дело доходило до абсурда. Так, утверждалось, что поэзия Японии — лучшая в мире, и это происходит оттого, что в стране четко выражены все четыре сезона.

В ходу была идея о «загадочной душе» — она гоже не уникальна. Самолюбование сменило прежнюю здравую мысль -мы такие же, как все цивилизованные народы, а если в чем-то и нет, то мы стремимся к цивилизации. Теперь подчеркивались не сходства, а различия, уникальность японцев в сравнении со всем прочим миром. Как только доводы разума начинают уступать иррациональным аргументам о «душе», можно смело считать, что страна движется к катастрофе.

Ну, а раз страна — самая лучшая, — то ее надо как можно лучше защищать. (А неявно внедрялась и иная мысль: не только защищать, но и распространять «самые лучшие» порядки. Недаром и военный флаг представлял собой все тот же солнечный символ, но со «взрывными» лучами, покрывающими все пространство).

А ведь Японии было чем и в самом деле гордиться — без ложного энтузиазма. Страну покрывала сеть в 12 ООО километров железных дорог. Годовой тираж газет достиг ста миллионов экземпляров, росла грамотность. Объем торговли увеличивался, экономика становилась на ноги. За рубеж продавалось сырье -но и не только, тем более что сырьевые ресурсы в Японии были невелики.