Политика великодержавного шовинизма

Политика великодержавного шовинизма, принявшая в годы реакции особенно грубые формы, должна была отразиться на отношении правительства к польскому дворянству Белоруссии. Имевший большое влияние на молодого царя министр внутренних дел Н. П. Игнатьев пугал Александра III «польско-жидовским заговором».

Правительство и местная администрация отходят от политики предшествовавших лет, когда царизм искал союза с польским поместным дворянством и опоры в нем для своей борьбы с революционным движением в стране. Теперь ненависть ко всему нерусскому и неправославному мешала правительственным кругам видеть в консервативных слоях польского дворянства западных губерний своего союзника. Для них они вновь становятся только неблагонадежным элементом. Ни о каком «примирении» с поляками речь уже не шла. Не имея конкретных фактов, говоривших о враждебной самодержавию деятельности польского дворянства, жандармы ссылаются на «дух» враждебности, который царит в польском обществе.

Виленский генерал-губернатор Каханов требовал во всеподданнейшей записке в 1885 г. прекратить «заигрывание в примирение», так как «ложное милосердие» отражается «пагубно» на крае, а близкий ему «Виленский вестник» доказывал, что все зло — от польских помещиков, что даже «крестьянские бунты были навязаны народу его внутренними врагами и особенно теми же поляками» (1886, 5 ноября). Воспользовавшись процессом над польской рабочей партией «Пролетариат», газета использовала его для новой травли поляков, уверяя читателей, вопреки фактам, что «основанием для этой партии послужили польские мечтания о восстановлении Польши» (1886, 21 января). Хотя известно, что пролетариатцы не только не ставили такой задачи, но вообще недооценивали национального вопроса.