процедуры служат

Однако обе процедуры служат в конечном счете осознанию тех конкретно-исторических условий, в которых создан определенный письменный памятник или данное явление культуры. Памятуя об этом, нельзя оставлять без объяснения другую известную и характерную особенность рунических текстов — применение в одних надписях тех знаков, которые не используются в других.

И в орхонской, и в енисейской, и в таласской письменности есть не только эволюционирующие разновидности знаков, отличающие каждую из этих совокупностей памятников и подвергнутые исследованию И.В. Кормушиным, но и совершенно самобытные формы, соотносимые с другими письменами лишь по передаче одинаковых или сходных звуков. Часть из них выделена И.В. Кормушиным в группу вспомогательных палеографических показателей, часть отнесена к ювенильному слою рунических знаков.

На табл. XXIII выделяются пять знаков таласского письма, неизвестных для енисейского и орхонского (№ 28, 53, 75—77), четыре самобытные орхонские (№ 70—72, 74) и три енисейские руны (№ 28, 29, 31). Только в таласских памятниках № 35 (левый) имеет значение т.

Именно существование таких самобытных знаков, не имеющих среди других памятников ни аналогов, ни прототипов или производных, позволяет расценивать енисейскую, орхонскую и таласскую письменности как очень близкие, но все же отличающиеся по составу букв алфавиты. Сказанного вполне достаточно для признания этого положения. Однако как вновь полученные источники, так и сам палеографически дифференцированный взгляд на совокупность известных материалов позволяют отметить в них некоторые особенности, являющие новые пути исследования. Ступая на них, следует прежде всего проверить хронологические основы.