Ситуация пикантная

Ситуация пикантная: руководитель молдавской компартии, партии в принципе рабочей, отказывается выслушивать требования бастующего рабочего класса и сознательно идет по пути построения мононациональной этнократии, навязываемого республике фронтистами, но ссылается на политику руководителя союзной компартии, которая тоже как будто рабочая. А учитывая, что и организаторами, лидерами, теоретиками и практиками самых оголтелых национал-экстремистских организаций были осведомители, агенты и даже офицеры КГБ, думается, не будет преувеличением заметить следующее.

Коммунистическая партия Советского Союза не была ни коммунистической, ни партией, ни Советского, ни Союза, а представляла в это время разлагающуюся бюрократическую олигархию сознательно разваливаемой страны, которой с помощью группы Горбачева-Яковлева удалось обогатиться за счет природных ресурсов и богатств, заплатив за них лишь сотнями тысяч жизней своих соотечественников, ввергнув страну (страны) в десятилетия смуты, нищеты и братоубийственных войн. Так что, если искать для скамьи подсудимых главных виновников кровавой трагедии на Днестре, начинать следовало бы с Кремля. Однако, увы! — чем чудовищнее преступление, тем меньше вероятность ответственности.

Как бы там ни было, забастовка 1989 г. в Молдавии закончилась поражением рабочих. Руководство республики проявило несвойственную ему твердость. Твердость и даже большевистскую несгибаемость в осуществлении планов национал-экстремистских сил на создание в Молдавии этнократического тоталитарного режима. Ведь любой непредвзятый взгляд на забастовку 21 августа-22 сентября 1989 г. показывает, что требования рабочих были вполне умеренными: они не выступали против придания статуса государственного молдавскому языку, они не ставили в повестку дня проблемы графики, деликатно оставляя решение их только самим молдаванам, они не подвергали сомнению необходимость национального возрождения молдаван, как возрождения и любой другой национальности. Они желали лишь одного — проведения всенародного референдума о языках, и это не противоречило закону. Это требование можно признать более легитимным, т. е. соответствующим закону, чем политика властей МССР, поскольку действующая тогда Конституция гласила: «Наиболее важные вопросы государственной жизни выносятся на всенародное обсуждение, а также ставятся на всенародное голосование (референдум)» (ст. 5 Конституции СССР).