Сколь закономерно

Сколь закономерно, что побудительный толчок к крестьянской войне 874-901 гг., как и к ее «старшим сестрам» — крестьянским войнам 184-215 и 610-624 гг., а также к «младшей» — крестьянской войне 1627-1646 гг., последовал с Севера, столь же по-своему не случаен и тот факт, что колыбелью учиненной Ван Сяньчжи «великой смуты» явилась территория на стыке нынешних Шаньдуна и Хэнани, охватывавшая танские области Хуа-чжоу, Пучжоу, Иаочжоу, Ичжоу и Юньчжоу. Этот факт был предопределен сложной совокупностью объективных и субъективных условий, долго и постепенно там зревших и складывавшихся, и восстание, давшее начало этому движению, как едва ли не всякое сколько-то значительное событие подобного рода, возникло на пересечении многих причин и факторов, хотя последние и восходили в конечном счете к развитию основного социального антагонизма эпохи.

Впрочем, в принципе допустимо предположить, что «местом рождения» крестьянской войны, которую отличали бы все основные атрибуты данной формы социального протеста и противодействия крестьянства на той конкретной фазе развития китайского средневекового общества и государства, мог стать и какой-то другой регион. В подобном случае, несомненно, иные действующие лица выступили бы на авансцене уже первого акта такого действа. А раз так, иным могло стать многое в конкретике этого акта, в его частностях. И начался бы он не в то же время, а раньше либо позже, и разница могла составить не дни и недели, а не исключено, и не месяцы. Действие развертывалось бы по какому-то из сценарных вариантов. Хотя все узловые звенья сценария непременно остаются незыблемыми и принципиальные различия трудно представить — иначе речь не шла бы о действе, именуемом крестьянской войной, да еще такой, какой она могла иметь место в Китае именно той поры.