Со всевозрастающей смелостью

Со всевозрастающей смелостью вдруг стали обнаруживать свой «глубокий демократизм», стали дистанцироваться от центра и даже критиковать союзное руководство за действительные или мнимые ошибки, за недостаточные темпы перестройки, за нерешительность, отсутствие смелости и размаха в реформах и т. д.

Как будто по команде из одного политического центра началось неожиданное возбуждение проблем, которые были достаточно далеки от насущных житейских вопросов каждого человека. Органы печати и других средств массовой информации вдруг принялись за исследование глубокого исторического прошлого, лингвистических проблем «титульных» наций, начался усиленный поиск исторических несправедливостей и обид, которые были отдалены от современников столетиями и даже тысячелетиями. Как следствие — начался и поиск врагов той или иной нации, чаще всего среди соседей, живущих рядом, иногда — на одной улице, в одном доме. Следующее следствие — обнаружение врага (вот, кто съел нашу колбасу!) требовало его немедленного изгнания из родной среды, либо, как минимум, — превращения в изгоя, человека второсортного, недостойного гражданства «возрождающейся нации».

Разжигание средствами массовой информации националистической истерии имело, пожалуй, наиважнейшее следствие — укрепление жестких авторитарных структур власти местных правящих кланов и элит. Выдавливание из среды «своих» всех чужаков, всех иноплеменников, которых всегда можно было очень легко назвать «манкуртами» или «врагами национального возрождения», «врагами перестройки» и указать на них толпе. И еще одно важнейшее следствие разжигавшейся истерии — укрепление независимости от «Москвы», игнорирование союзного законодательства и законов вообще, полная безнаказанность за совершение любых действий и преступлений, в том числе и уголовных. Робкие инициативы союзного центра, требования соблюдать хоть видимость законности сразу же объявлялись еще одним доказательством вмешательства «советской империи» в процессы возрождения угнетенных, но, конечно же, гордых и свободолюбивых народов.

По такому сценарию развивались события почти везде. И нет, видимо, необходимости в данном случае кропотливо искать особенности Карабаха в отличие от Чечни или Сумгаита, Вильнюса от Киева или Львова, Таллина от Кишинева. Важно другое.