сохраняются без радикальных изменений

Орхонские сохраняются без радикальных изменений или, подчас испытывая воздействие енисейского письма, бытуют в своеобразных пережиточных формах одновременно и параллельно с енисейскими знаками. Все это свидетельствует о наличии в раннем средневековье орхонского и енисейского как двух самостоятельных алфавитов. Именно былое наличие устойчивых самостоятельных наборов букв в каждой из этих письменностей позволяло сохраняться атавизмам орхонских начертаний в эпоху широкого распространения и господства в Южной Сибири и, по-видимому, в Центральной Азии енисейской рунической письменности. Это явление нашло яркое отражение в енисейских по примененному алфавиту горноалтайских надписях, содержащих в качестве орхонского пережитка характерную форму буквы т. Данная особенность (наряду с отмечавшимся употреблением ряда букв южноенисейского алфавита — табл. XXIV, № 43, 48—51; ср. табл. XXIII) позволяет полагать, что известные наскальные надписи Алтая созданы его аборигенным населением (алтайскими тюрками), а не пришлыми носителями енисейского письма — древними хакасами.

Описанные материалы порождают новый взгляд на возможные процессы развития ряда букв рунических алфавитов азиатской группы (табл. XXV). Изменение форм правомерно представить не прежней схемой плавной эволюции от типов первой трети VIII в. к разновидностям уйгурского периода и через них к знакам енисейского облика, а (при добавлении характерных форм новонайденных уйгурских надписей) результатом воздействия взаимонаправленных процессов, при которых влияние изначально различных букв двух алфавитов (табл. XXV, А — 7, 2, 4, Б — 2, 4, 9) привело к созданию своеобразных гибридных по виду знаков в пределах орхонской письменности (табл. XXV, А — J, Б — 7, 8 и, вероятно, 5, 6). Возможно, в намеченном процессе значительную роль сыграли недостаточно знакомые нам курсивные написания. Согласно датированным памятникам относить это явление следует к середине VIII в. Именно оно, наравне с параллельным спорадическим применением чистых енисейских форм, отличает поздние памятники орхонской письменности от ранних и позволяет соответственно выделять старшие и младшие орхонские тексты, отмечая две палеографические стадии, пройденные этой письменностью.

Представления о природе ряда специфических орхонских и енисейских букв также нуждаются ныне в уточнениях. Знак № 3 (табл. XXIII) встречен лишь в пяти орхоно-енисейских памятниках, где, по мнению большинства тюркологов, читается как с в сочетании с i31. Дело не только в том, что эта буква употреблена лишь в нескольких словах обширных многострочных текстов (в надписях Тоньюкука и Бильге-кагана по два раза — стк. 28, 34 и 25, 37; Моюн-чура — шесть раз: 17, 19, 26, 28.