Те немногие

Те немногие, кто был посвящен в условия соглашения между регентом и силами антигитлеровского сопротивления, в растерянности искали друг друга. Возле дверей моей квартиры поздним вечером остановился старенький мотоцикл — за мной приехал барон Эде Ацел. Он и прежде уже не раз воэил меня на багажнике, нередко прямо во время бомбежек и артиллерийских налетов. Меня тянуло прижаться к эемле, кругом свистели осколки, но Ацел словно не замечал их. Презирая опасность, он мчался на своем мотоцикле словно одержимый, с удивительной ловкостью объезжая воронки от бомб и снарядов, груды кирпича и развалины. Иногда он оборачивался, чтобы что-то сказать мне, но слов его не было слышно, а выражение лица барона было таким, будто он насвистывал веселую мелодию.

В тот день, 16 октября, он отвез меня на квартиру к Ференцу Мадьяри, который жил на площади Телеки. Дом напротив, помеченный большой желтой звездой, штурмовали нилашисты. Еврейский дом оказался единственным домом в столице, принявшим открытый бой со сторонниками Салаши, захватившими власть.

В подвале дома, где жил Мадьяри, собралось уже немало участников антигитлеровской борьбы, среди них был и сам Ференц.