В 1895 г.

В 1895 г. палеографический анализ азиатских памятников рунического письма привел академика В.В. Радлова к выводу о существовании и независимом развитии двух алфавитов: енисейского и орхонского. Позднее к этому положению добавились представления о былом наличии третьей рунической азбуки — таласской, яснее всего выраженные С.Е. Маловым уже при первых его прочтениях этих памятников в 1929 г.

Анализ различий этих трех алфавитов привлекал внимание в большей степени историков, чем языковедов. Эпиграфисты стремились исследовать состав рунических знаков главным образом в двух направлениях: выясняли и уточняли их фонетическое значение, а также пытались установить происхождение рунической письменности. Сравнительно-палеографическое изучение письмен только не занимало большого места в рунологических работах, но было, пожалуй, направлено на обоснование незначительного расхождения таласских, енисейских и орхонских памятников.

С одной стороны, это, вероятно, вызывалось влиянием сугубо лингвистического взгляда на рунические памятники Азии как на памятники, близкие или единые в языковом отношении, с другой — воздействием исторических схем, недостаточно учитывающих конкретно-исторические различия в разнообразных процессах развития местных раннесредневековых обществ. Так или иначе, но наиболее серьезную аргументацию в 1975 г. под пером И.В. Кормушина получила гипотеза о палеографически последовательном, преемственном развитии орхонского письма в енисейское (таласское привлекалось в меньшей степени), т.е. отмечавшиеся расхождения надписей в составе примененных знаков были по большей части объяснены эволюцией единого рунического алфавита. Обобщающая известные формы рунических знаков Азии работа Д.Д. Васильева исходила из этого же положения и в интересующем нас аспекте была направлена лишь на поиски местных письменных школ.