в ортодоксальной трактовке

Итак, в ортодоксальной трактовке официального китайского историописания ниспровержение Танской династии — это сообразованное с «волею Неба» то «великое деяние», свершить которое в его зачине «задано» было Хуан Чао, в дальнейшем продвижении — Цинь Цзунцю-аню, а в финальной фазе — Чжу Вэню. С фактографической конкретикой такая схема как будто бы согласуется. Но согласуется, только если абстрагироваться от реальной сути событийных составляющих этой схемы, а прежде и больше всего — от истинных побуждений и устремлений главных действующих лиц драмы. Во всяком случае, и Цинь Цзунцюань, и даже Чжу Вэнь представали в том «великом деянии» отнюдь не в качестве олицетворения — наряду с Хуан Чао — народного повстанческого движения.

Как бы то ни было, вопреки приводившемуся выше оценочному заключению, сформулированному в своего рода «постскриптуме» к «Жизнеописанию Хуан Чао» из «Новой истории Тан» и воспринятому последующими историками, не исключал даже многих нынешних, крестьянская война 874-901 гг. не была главным и непосредственным ниспровергателем Танского дома, равно как не сводятся лишь к низвержению Танов ее последствия и значения для страны. И Хуан Чао — нимало не главный персоним такой участи этой династии сам по себе, а таковой — в угоду официально-ортодоксальной концепции.

Как уже отмечалось, и в «Старой», и в «Новой истории Тан» биографиям Хуан Чао — этим кратким повествованиям о «великой смуте» в ее официально-ортодоксальной трактовке — отведено место не где-нибудь, а в одном ряду с жизнеописаниями Ань Лушаня, Ши С ы мин а, Цинь Цзунцюаня и прочих «мятежных подданных» (ни чэнь)21, по преимуществу из числа генерал-губернаторов. Более того, в «постскриптумах» к включающим в себя биографии Хуан Чао главам обеих танских нормативных историй [42, цз. 225(3), с. 17033; 95, цз. 200(2), с. 15409-15410], а в случае с «Новой историей Тан» — еще и непосредственно к самому жизнеописанию этого предводителя крестьянской войны [42, цз. 225(3), с. 17031] их авторы фактически дают свои, пусть предельно лаконичные, но в общем выдержанные в заданном упомянутой трактовкой духе объяснения такому смешению столь, на поверку, разных по типажу действующих лиц драмы, какую Танской династии пришлось, начиная с середины VIII в., пережить.