В правящих кругах

В правящих кругах Германии по всем вопросам не было полного единогласия. Кайзер считал действия Италии чересчур агрессивными. Кидерлен действовал более осмотрительно, полагая, что Италии надо утвердиться в Триполитании. В середине октября германский статс-секретарь заявил французскому послу Камбону, что момент для медиации еще не настал.

Тем не менее постепенно в дипломатических кругах европейских государств идеи посредничества распространялись все сильнее. Нератов имел беседы с германским поверенным в делах Луциусом и сказал, что в принципе Россия не уклоняется от общих шагов со всеми державами по этим вопросам.

Таким образом, между Россией и Германией завязались переговоры по вопросам медиации, но в тот момент они носили предварительный характер. Из Парижа было получено сообщение о мнении Кидерлена: вступить в посредничество лишь тогда, когда Италия выполнит свое намерение по оккупации Триполитании. Нератов тоже говорил, что не видит особых неудобств зондировать в Италии эти вопросы до полного завершения оккупации. Русская дипломатия старалась проявить как можно больше эластичности. Комбинировала германская дипломатия. Обсуждая с Оетен-Сакеном вопрос о посредничестве, Кидерлен сказал, что шаг (о медиации) может быть сделан только тогда, когда обе стороны заявят о своем желании вступить в переговоры. Это означало, в сущности, откладывание дела в долгий ящик, ибо Италия пока абсолютно не собиралась садиться за стол переговоров.

Турция видела, что на одну Германию нельзя возлагать надежды. Вновь и вновь она обращалась ко всем великим державам. Британская дипломатия отослала турецкого посла к идее дать компенсации Италии. Россия позондировала почву в Риме и поняла, что в данный период итало-турецкие противоречия примирить трудно. Да и Турция категорически настаивала на сохранении своего суверенитета над Триполитанией. В связи с этим русский посол в Константинополе Чарыков предполагал, что возможно Турция специально обратится к государствам Тройственного согласия по поводу медиации. Подобного оборота дела очень опасался и германский посол Маршалль. Он отправил несколько взволнованных посланий в Берлин, в которых говорил о заигрывании Турции с Англией, в результате чего Турция может «попасть в объятия Антанты».