В тех же текстах

В тех же текстах (Тоньюкука, стк. 2, 3 и др.; Бильге-кагана, стк. 28, Ха, 14, Хв, 14; Моюн-чура, стк. 7, 29) i с неоднократно написано двумя обычными рунами. В памятнике Моюн-чура перебой отмечен даже в передаче этнонима cik: типичное написание через обычную руну (стк. 19, 23, 26) однажды заменено (стк. 26). В свое время эта закономерная заменяемость редкого знака более обычными дала В. Томсену возможность определить фонетическое значение руны — «трезубца». Поскольку принадлежность этой буквы к орхонскому алфавиту подтверждается рукописной азбукой из Восточного Туркестана (Тойок I) ( рис. 10, табл. XXVII, 3), не приходится подозревать привнесение данной руны в эту письменность.

Единственная енисейская эпитафия, содержащая знак «трезубец», относится к концу X в. и отмечает регулярность употребления буквы в качестве с как в велярной, так и в палатальной позиции (Е 41, 6—8). По-видимому, это дало право С.Е. Малову назвать букву енисейской. Однако ко времени создания этого памятника уже, вероятно, сформировалась особая зона письменности, в которой применение руны-«трезубца» действительно было обычным. Среди известных ныне 28 камнеписных текстов Горного Алтая этот знак встречается в пяти (Мендур-Соккон II—IV, Жалгыз-Тюбе I, Калбак-Таш I — табл. XXIV, № 34). Возможно, к этому кругу надписей следует отнести и наскальный текст из Тувы (Е 140), в котором вместе с употреблением того же знака отмечается регулярное зеркальное размещение некоторых букв. Эти данные не согласуются с имеющимся мнением о типичности знака для (i)c для «старших монгольских надписей» и подкрепляют осторожно высказанные И.В. Кормушиным сомнения.