Заявление

Заявление, данное мною декабря 27 дня, я вполне подтверждаю, считая однако же нужным прибавить следующее: Иванов, отказываясь слушаться Нечаева, отвечал смехом на предложение представить деньги, которые он собрал, дразнил этим Нечаева, доводя его до бешенства, и отсюда произошло убийство. Когда Нечаев стал приготовлять оружие и отдал Николаеву складной нож, чтоб спрятать его в сапог, а сам стал переодеваться в другие брюки, я отказался идти на это дело, говорил, что на одного будет и четверых, тем больше, что я спутаю их в случае опасности, так как ночью ничего не вижу и бежать не могу (у меня болела левая нота), но они все отвечали: «мы вас понесем». Для пополнения показаний считаю нужным указать, что правою рукою Нечаева, поверенным его во всех планах, был Кузнецов. Из всех заседаний нашего кружка помню пять, на которых я был. Два отчета в роде заметок, представленные мне Рипманом, переданы были мною Успенскому. Заметки эти относились к характеристике тех личностей, которые он нашел в местности, указанной ему мною на площади.

Показание 31 декабря подтверждаю совершенно.

Показание 20 января подтверждаю совершенно.

Показание 6 января подтверждаю совершенно.

Заявления 11, 16 и 19 января подтверждаю совершенно.

Заявление 29 января подтверждаю, считая нужным прибавить, что Бутурлин был у меня только один раз, и кто именно из его товарищей был у меня во второй раз, того не помню, — знаю, что они были из числа тех лиц, которые мною поименованы. Был ли Гольштейн, того прямо сказать не могу, почему против его фамилии в моем заявлении и поставлен вопросительный знак.

Заявление 31 января относительно моего отказа от показаний по случаю ненормального положения моей головы я устраняю, так как показания мною пересмотрены, дополнены и исправлены, и остаюсь совершенно согласным с фактами, изложенными во всех показаниях.

В заключение я могу сказать, что виновным в устройстве политического общества, с целью ниспровержения существующего порядка правления, я себя не признаю, участие же мое в этом деле я объясняю целым рядом обстоятельств, отчасти видных из дела, отчасти видных одной моей совести, которые вовлекли меня в массу зла, совершенно чуждого и моей природе, и всей моей прошедшей жизни.